Positive Centre — Monad XIX

Наша оценка

На Stroboscopic Artefacts вышла EP от Positive Centre, несколько диссонирующая с серией «Monad», релизы которой носят экспериментальный характер. Майк Джеффорд осторожничает с экспериментальными нововведениями, придерживаясь все той же атмосферной магнетической индустриальности, не отрекаясь от гипнотической инфернально-пульсирующей внушительной звуковой массы. Тем не менее, не позволяет пресытиться сочным объемным звучанием, эфемерными нойзовыми эффектами и завораживающими технологичным мерцанием контурами.

«Great Excavator» видится биением мощного, здорового, дикого организма. Возможно, это дух первобытной лагуны, которая за тысячи лет существования приобрела совершенство невозмутимости и спокойствия. Но вот что-то новое и, по ощущениям, красивое, возмущает привычный ритм существования организма. Может быть, это взгляд первого человека, задавшегося вопросом сосуществования рядом с самой вечностью. Затем возникает звучание соприкосновения двух существ, узнавших друг о друге. Этап недоверчивости и осторожности. Развязка знаменуется ликованием – контакт завершился успешно, что-то новое обретено обоими созданиями. Возможно, это взаимные объятия в каком-то водном танце. Тональность уходит в приглушенность – одному из существ необходимо возвращаться обратно, после чего начинается несколько скорбный мотив расставания. Наступающая тишина – это тоска по ушедшему, чему-то, ставшему дорогим. Каждому необходимо вернуться в привычное русло, к привычному одиночеству. Аллюзии переплетаются с полотном Гогена — первобытной красотой, запечатлённой в трагическом ореоле творца.

«Disappearing Trick» напоминает ритмичный трансовый пляс, размеренный и умиротворяющий. Относит к глубинам подсознания (чувство, будто ты в кабинете гипнолога), островки которых становятся все более видимыми на глади бессознательных чувств по мере усиления экспрессии. Затем начинают отчетливо слышаться тревожные перегуды, создающие впечатление напряженной неопределенности. В какой-то момент наступает саспенс, сравнимый с психологическим инсайтом, когда тревожное ожидание приобретает явно зловещие ноты, с одной стороны преодолевающие неопределенность и дающие облегчение исхода, с другой – не сулящие ничего хорошего. В какой-то момент ситуация разрешается тишиной, в которой можно осмыслить произошедшее со слушателем. Но она сменяется неясными мотивами, которые очерчивают нечто успокаивающее и вместе с тем новое, идущее в кардинальном разрезе с пережитым потрясением. Зло уже побеждено, можно отдохнуть, тишина. Но тишина сменяется тревогой за будущее, которое нужно выстраивать сначала.

Начало «Figure is the Form» производит впечатление предельной мобилизации жизненных сил. Напряженный тонус, стремящийся за свои границы. Неизвестно, какую цель преследует такое напряжение, но вступление приглушенных тонов позволяет думать, что наступил его закономерный исход – мышцы буквально рвутся, а сердце сдает. Как будто греческий герой, выполняющий непосильную задачу, до последней капли истратил ресурс. Тем не менее, протагонист отказывается верить в то, что силы отказали ему и продолжает борьбу. В какой-то момент он выжимает из себя все, и мобилизация становится еще более интенсивной – равномерно ускоряется темп музыки. Это удается ему с попеременным успехом – силы то покидают его, то возвращаются снова. Он не может остановиться – наверное, до конца его задачи осталось совсем немного. Тревожные ноты – ноты сомнения: героя посещают мысли, что ему не удастся добиться своего даже ценой жизни. На финише композиции его худшие мысли подавляются неимоверным усилием, но в самом конце он понимает, что обречен. Здесь вспоминается старый добрый Сизиф со своим камнем. Карикатура, конечно, но богов ему не удалось объегорить: камень таки упал.

«Signal Structure» — огромная скала, возвышающаяся над миром. Вокруг неё прекрасные живописные виды и золотое солнце, но внутри неё темно и пусто. Поэтому она плачет по ночам, когда легкомысленный ветер с моря прилетает поиграть в её потайных ходах. Гул одинокой скалы наполняет печалью все вокруг. Может быть, ночь так темна от сострадания к этой скале, которая именно её выбрала своей молчаливой слушательницей. Тональность композиции не изменяется на всем протяжении, а это значит, что скала будет горевать до скончания времен, тысячи тысяч лет. Напрашивается параллель с одиноким безумным отчаянием старого Ницше, в один прекрасный момент осознавшего, что изменений не будет и ждать их неоткуда.

Я бы назвала Monad XIX самобытным и первобытным, проникающим под кожу как солнечные лучи на заре рождения человека. Образ мира изменчив – то полон отчаяния, то играет живыми соками, как молодое животное, знающее, что оно прекрасно. Пассивность и энергетика переплелись вместе, чтобы показать природу всего сущего – переменчивую и вечно динамичную.

Слова: Мария Росса

Смелее! Будь первым, напиши комментарий.