8:58 — 8:58

Наша оценка

Знаете, в моей жизни все чаще случаются моменты, заставляющие поверить в существование первородного хаоса, распахивающего рот в беззубой усмешке старого клоуна, и воющего в пустоту, сметающего на своем пути все мои установки на ближайшее, сочащееся мелким дождем и покрытое тучами лето, взгляды на вещи, интерес к которым сменяется равнодушием так же быстро, как проносятся перед глазами одинаковые дни, покрытые слоем блесток напыщенного безразличия. Каждый день я встаю в разное время, не позволяя себе повторяться, втравливаясь в рабочую кабалу. Утром, с трещащей по швам от похмелья головой, ночью, пытаясь разобраться какой сегодня месяц или год, и почему, черт его дери, мне кажется, что позавчера не кончится никогда? Боюсь ответить сам себе, глядя в запотевшее зеркало: чего я все-таки хочу? Почему остаюсь на месте, прыгая на одной ноге, в смявшемся кроссовке, и даже отражение устало наблюдать за короткими перебежками от одной мечты к другой. От незнакомца к незнакомцу, в поисках доверительной искры в глазах, или хотя бы проблеске настоящего интереса, забывая про вековой опыт человеческих отношений, коллективное бессознательное и концовки романов Дарьи Донцовой. Я не могу встать в 8:58, потерев ладонями красные глаза, и спросить себя: «Должен ли я быть честным с самим собой? Должен ли я продолжать сражаться или мне необходимо сделать перерыв и попробовать что-нибудь новое?» Я не могу, а Пол Хартнолл — может. Может встать и может ответить, не запнувшись, без дрожи в коленях, не раздираемый сомнениями. Уже ответил.

Он, в очередной раз, расставшись с родным братом, и детищем всей своей жизни, Orbital, после великолепного Brave The Woods, записанного вместе с Лианн Холл в дремучем 2014, всего через пару месяцев, под именем 8:58 выпустил одноименный альбом, полный абсолютно зачаровывающей, первобытной в своей простоте и природной красоте магии. Во избежание малейших сравнений, Пол постарался отдалиться от созданной Orbital вселенной, только использовал свои персональные тона, изготовленные по секретному рецепту. Фонтанирующие синты, раскрывающиеся дивным фейерверком, отсылки к прямолинейному механизированному техно и искры в глазах, как во время сбора на стихийную вечеринку в заброшенном заводе, когда в выборе обуви играет значение не лейбл и количество лайков от посторонних, а удобство и возможность после изнуряющих танцев убежать от правоохранителей.

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Время – это единственная вещь, остающаяся с человеком навсегда, неуловимое, но настоящее, вечно бегущее вперед, как вспотевший спринтер, пытающийся выиграть безнадежную гонку с неведомым соперником. Прибитые гвоздями к полу игрушки, пластмасса вместо чувств или Армагеддон — ничто не отнимет у нас минувшие дни. Тик-так. Мгновение, проведенное в бесценном угаре с друзьями, сне, наполненном радугой, эрегированными пенисами единорогов и ванильным мороженным, прерванном утренним подлецом-будильником, или объятиях с незнакомцами, приходящими в нашу жизнь так же внезапно, как выпавший в пустыне белый снег, кормящих с руки вкусными наркотиками, оставляющих после себя сквозные дыры внутри. Часы, которые не получится забыть, даже если хорошенько протереть тряпкой годов и ластиком, в виде большой бутылки водки.

8:58 начинается (вот уж удивительно!) треком под точно таким же названием, заполненным легким переливом колокольчиков, еле заметного постукивания вечно спешащих часов, не оставляющих шансов на то, чтобы успеть везде и всегда, тиканья и тихого поскрипывания колыбели вечности, сопровождающего каждую секунду нашего существования и тающего в шипении поршневых двигателей индустриализации, вгрызающейся в каждого, кто возникнет на ее пути. Мы живем по часам. Встаем на работу по часам. Приходим домой по часам. Думаем по часам. Пьем по часам. Спим по часам. Можем ли мы вырваться на свободу, из этого колеса Сансары, 24-х часового Дня Сурка? Порвать оковы, прямо сейчас? 8:58 – это не просто альбом. Это ответы на вопросы, заданные Киллианом Мерфи в монологе, открывающем нам мир, где стрелки часов могут ходить задом наперед, пускаться галопом необузданной лошади, забыв о правилах по которым, как знают все крутые ребята, играют только неудачники. Мир, где мгновение можно попытаться остановить, остаться рядом, оторвать уставший взгляд от листика, с расписанной пятилеткой, вздохнуть, и продолжать идти дальше, зная, что сюда можно вернуться всегда. В нужное место. В нужное время.

Хартнолл предлагает нам девять треков, каждый из которых, в собственной, неповторимой манере прекрасен, но не похож на последующий. Десятый, «Risky», расположенный на второй половине диска, полностью идентичной первой, но лишенной бросающих в дрожь голосов, звучащих на фоне оды XXI века к Хроносу, неожиданно темный, словно ожившая сказка Ганса-Христиана Андерсена, и возвращающий слушателя в реальный мир, где песчинки в часах сыплются быстро и безжалостно, а сил перевернуть их не было никогда. Это песни, наполненные до отказа духом беспечной, опасной свободы, отворяющей перед нами все двери титановой монтировкой, и верещащие «Беги, тебе нечего терять!». Такой простой, как дыхание (никто ведь не задумывается о том, что он дышит. Много. Часто.), совет, каждый услышит от старика Роберта Смита и умницы Лианн Холл, в искрящейся, заставляющей плясать даже не вставая из постели «Please», которая получила новую, более обеспеченную жизнь элитного класса по сравнению с душевной версией 2007 года. Даже если Пол Хартнолл «перепевает» сам себя, то делает это с присущим ему чувством юмора и евродэнс-огоньком. Миллиардом огоньков, если быть точным, отправляющих на гигантские стадионы, ранее занимаемые каким-нибудь atb.

Не имеющая намерения останавливаться, секундная стрелка продолжает свое шествие по циферблату, и ведет слушателя к вязкому обволакивающему вокалу Лизы Кнапп в чувственной «The Past Now» (наверное, единственный трек, который в сопровождении голоса звучит чуть лучше, в отличие от остальных работ, превосходно воспринимающихся в обеих ипостасях), где идеально гармонирует с минималистичной пластиковой симфонией, звуки которой сплетаются в ритуальную вязь, и время отдается эхом в привычных местах, перенося нас на место сожжения ведьм посреди супермаркета, утверждая принятое решение отплыть за океан в кресле барбершопа, и расколоть небесную твердь у стойки зарядки мобильных телефонов. Альбом изящно контрастирует преисполненной бесполезным сожалением о совершенных поступках, и тщетными мечтами вернутся в прошлое «Villain», чей механизм промаслен зловонным сигаретным дымом и пеплом, что сыплет на голову каждый из нас, в очередной раз, вспоминая свои глупые поражения и выстрелы «в молоко».

Неузнаваемый кавер на The Cure, «A Forest», записанный вполголоса в «фолковом амбаре» на отшибе привычной жизни, где завтракают у обочины, а засыпают в цветках папоротника, звучащий как старинные часы, монотонно щелкающие уже век, без перерывов и отдыха, надежно выполняющие свою работу из года в год, но внезапно остановившиеся: «Suddenly I stop… But i know it’s too late». Очередной поворот на магистральной линии судьбы пройден, и выбор сделан неправильно. Покайся, Арлекин! — сказал Тиктакщик. Но вздрагивать и пытаться развернутся на шоссе бытия уже поздно, знаки самонадеянно оставлены без внимания, скорость сбросить не получится, даже без толку пробуя снести невидимые стены. Впереди ждут только «Breaking Up» и «Nearly There», самим названием рассказывающие все, что о них нужно знать. Инструментальные, без единого слова, ускоряющиеся с каждой секундой, они летят к финалу, практически маршируя сквозь поле, где есть только пустота, слушатель и период, данный ему на прогулку к единственному возможному пункту назначения каждого из людей, живущих на планете Земля. «Cemetery», звучащая как необратимость, и есть эта гранд финале, наполненная не непроглядным мраком или жаждой уцепиться за утекающие минуты, вопреки страхам. Это песня, преисполненная ожиданием нового приключения, за гранью того, что мы привыкли называть жизнью и временем. Сейчас финальный раунд закончен, и фанфары вот-вот прозвучат. Время вышло. Индифферентное, прерывающее гармонию звука, «Time is up» — жирный восклицательный знак, поставленный в безоговорочном конце.

Приятное покалывание в затылке и легкая прохлада, сравни тому, когда ты ощущаешь на себе чей-то пристальный заинтересованный взгляд, когда нерешительное прикосновение завершается электрическим разрядом, когда воздух становится кристально чистым, небо распахивает объятия очищающим дождем, когда солнечный свет не слепит, но согревает, а краешек глаза улавливает малейшие изменения одеяний Матери Природы – именно эти события воплощены в музыке и направлены на создание ни с чем не сравнимых впечатлений. В 8:58 каждый найдет свой уникальный смысл, и, безусловно, будет прав в попытке ответить на вопросы поставленные нами неведомым. Каждый трек звучит как музыка легкого прикосновения, напоминающая о важных вещах простым языком, дарующая возможность на час почувствовать себя всемогущим тайм лордом и одновременно, мертвецом. Называйте ее «электрофолком», если вам будет удобно, вы не ошибетесь. Все песни, созданные Полом Хартноллом для нового релиза, несут в себе что-то от природы, ее дикого буйства красок и разнообразия, созданного ей в этом бесконечно ходящем по секундной стрелке мире. 8:58 – это кукла Вуду, не вонзающая острые иголки, но шелковыми шнурками привязывающая руки и ноги к барабанным палочкам ритма, заставляя следовать ему, наслаждаться каждой секундой, подаренной нам. Это альбом, позволяющий остаться с влюбившим в себя незнакомцем навсегда, в том единственном дне, который был подарен мне непредсказуемым хаосом жизни. Альбом, который напоминает, где нужно повернуть, чтобы не сбиться с верного пути, не быть разочарованным, когда зазвучит неизбежная истерика будильника, верещащего «Время вышло!». Единственная вещь, отделяющая нас от мира снов, где мы те, кем хотим быть, и с тем, с кем сами себе запрещаем, шумит и приводит приговор в исполнение – пожизненно быть только собой в окружении тех, кому не повезло оказаться рядом. Он судья, палач и надсмотрщик, которой приложит максимум усилий, чтобы ты соблюдал режим, менял свои планы ради здорового сна, а утром возвращался в систему, крутился шестеренкой, зарабатывая право на Золотой билет на фабрику Морфея, который подарит возможность жить по твоему усмотрению. 8:58 обязан послушать каждый, и это не рекомендация, это требование и долг любого человека, любящего умную, простецки радостную музыку, играющую оттенками звуковой палитры и чувствами слушателя.

И чтобы я ни делал, как бы не изменился, и с кем бы ни прощался, для меня 8:58 навсегда останется олицетворением одной единственной цитаты, принадлежащей перу Оскара Уайльда, очень вовремя сказанной человеком, которого я, пожалуй, безмерно уважаю, а может быть и люблю: «Всегда грустно расставаться с теми, с кем только что познакомился. С отсутствием старых друзей можно легко примириться. Но даже недолгая разлука с теми, кого только что узнал, почти невыносима.»

1 Comment

Смелее! Скажи нам всё, что думаешь.