Helen — The Original Faces

Наша оценка

Helen – это группа трех людей, имена двоих вам ничего не скажут, а третьей участницей является Лиз Харрис, прославившаяся под псевдонимом Grouper. Вместе они записали потрясающий альбом The Original Faces, для которого нет более лучшего времени, чем сейчас, когда осень полноправно заняла свой трон, сбрасывает листья с деревьев, расписывает городские парки и горные ландшафты золотом и, как пишут в протоколах осмотра места происшествия, пятнами бурого цвета, похожими на кровь. С нами всеми случилась осень! Кто-нибудь, позвоните в службу спасения…

В самом начале пути альбом воспринимается, как творчество Grouper, которая решила стать чуть громче и сердитее, но в последствии звучание претерпевает разительные изменения. Шипящие гитары вскипают за стеной легкого мягкого шума, вычерченные ударные сопровождают простой, но не лишенный собранности вокал, который может позволить себе максимально затихнуть, уйти в тень и претвориться ноющей болью, готовой в любой момент пронзить насквозь, но вместо игл нас гладят по щеке. Открывающая альбом «Ryder», двоящаяся в глазах утренним похмельем и робкими попытками вспомнить вчерашний вечер, прерываемая внезапным озарением и невинной ясностью ума, бормочущий под свой длинный нос гитарой, напоминающей о всех тех проступках, которые, обычно, утром хочется стереть из памяти, как неприличные слова, нацарапанные ногтем на запотевшем после дождя окне. Невесомое прикосновение летящей паутинки, в след за которой на лице оказываются насекомые в «Motorcycle», разящая громом и поднимающаяся во весь свой исполинский рост «Dying All the Time», оседающая комом в горле, как от предвкушения мировой славы после первой удачной репетиции в гараже «Felt This Way», так и кристальная чистота посиделок на крыше, свесив ноги с края, когда лучи закатывающегося светила сверкают в полупустой бутылке сухого белого вина в «Right Outside» — во всем угадывается гармоничность, присущая сольным работам Лиз. Она заключила в объятия звуки, и простояла с ними, не шелохнувшись, полчаса, как при длительном прощании, которое каждый раз может стать последним. Плавность в смене настроения соседствуют с резким и категоричным перекраиванием звука в пределах одной композиции, лишенные формы слова, все сплетается в некое подобие спин-оффа вселенной Grouper, словно радиоприемник, простоявший под дождем и сменившим его пеклом, истекающий ржавчиной батареек, но уверенно улавливающий диапазон средних волн, забытый на дощатой веранде покосившейся хижины где-то между лесом и озером, принадлежащей человеку, умершему в своей лодке, и так не дотащившему мертвого оленя на вершину холма.

Helen звучат как старомодный дрим-поп, в котором слова «мечта» заменили словом «пушинка», поскольку мечтать нам точно не придется, только погружаться в воспоминания, вне зависимости от их реальности – что-то было на самом деле, что-то мы выдумали, гонясь за статусностью и желанием произвести впечатление, что-то подсмотрели у друзей и незнакомцев на телеэкране, а что-то могло вовсе приснится. The Original Faces будто камень, брошенный в водоем неподалеку от берега, который достигает дна и поднимает ил, превращающий прозрачную воду в мутную неприятную жижу. Это сборник историй, где ты – главный герой, жертва и подозреваемый. Своим поведением, состоянием здоровья, хитрым прищуром, за которым невозможно разгадать искренность намерений, песок в волосах, пыль на губах, скрип зубов и чрезмерно яркое солнце, которое уже не греет, поскольку сильный ветер даже самое внушительное тело превращает в решето, добравшись до костей. У каждого была такая осень, когда власть алкоголя, эмоциональной незрелости, неврозов, головной боли или последних пятидесяти рублей в кармане на целую неделю жизни, забивались в грудь колом переживаний, смятением или стыдом, что, однако, не мешало подползать еще чуть ближе к краю, но не из-за притупившихся инстинктов самосохранения, а любопытства ради. Нет тех людей, причин и пропастей, но внутри живут отголоски того состояния чертовой беспечности, наплевательского отношения к себе и окружающим, верований, что мир огромен и полон возможностей, посему можно позволить себе разбрасываться человеческими жизнями, играть в манипулятора, оскорблять чувства, пить до падений и курить до тошноты. Это драматичные истории, за которые, тем не менее, никогда не будет стыдно, поскольку меч куется между молотом и наковальней, так и ты окреп меж презрением и асфальтом.

Если бы этот альбом можно было взять в руки, прижать к себе и покачать как невинное чадо, он просыпался бы сквозь пальцы, и оставил после себя лишь чувство ностальгии, желтым листом падая в глубокую лужу, где бензиновые пятна и отражение идущих мимо, могут заворожить не хуже северного сияния, украдкой мигающего на небе над спящим городом. Если бы The Original Faces был населенным пунктом, то стал городом N, где спящие на улицах люди жмут друг другу руки, не замечая лиц, не запоминая знакомых, и только сидя в одиночестве на берегу двух гордых рек, видят всю ту пропущенную, благодаря вечной заботе о чистоте собственных ботинок, пляску волн, буераками вскакивающие на бирюзовом полотне воды водовороты, в которые хочется броситься, лишь бы увидеть знакомое лицо, обнять милые кости и не отпускать их никогда.

The Original Faces напоминает уловку, секретную ссылку на заслуживающий внимания материал, к которому невозможно прийти просто так, не зная его названия, поскольку ответы поисковой машины по запросу «Helen» выдадут вообще все, но только не музыку. В базе данных Discogs, наши герои получили уточняющий порядковый номер 36 – достаточно справедливое решение для тех, кому не впервой ошибаться 35 раз подряд.

Слова: Павел и Николай

Смелее! Будь первым, напиши комментарий.