Julia Holter — Have You In My Wilderness

Наша оценка

Что вы знаете об одиночестве? Я имею в виду не то одиночество в сети, когда никого нет онлайн и за три часа ни одного лайка под фотографией вашего котика. Не одиночество, воспетое сериалами, когда пучеглазый хакер выдавливает из себя реку слез в самом показательно темном углу квартиры, дабы оправдать наркотическую зависимость, вместо того, чтобы пойти прогуляться с теми, кто хочет узнать его поближе, но снобское фырканье по поводу ужасного музыкального вкуса и ревность двигают сюжет в другую сторону. Не одиночество статусное, когда приходится выстраивать вокруг себя непроницаемую стену, чтобы никто не догадался о тайном входе в бэт-пещеру за книжной полкой. Я говорю про одиночество, сопряженное с осознанием, что со своими интересами, мировоззрением, взглядами на жизнь и определенными требованиями ты уже никогда не найдешь человека, с которым мог бы говорить дольше пятнадцати минут, не теряя интереса, поскольку незачем тратить время на чужие силуэты – они все равно исчезнут.

Одиночество среди людей, которые тебе рады и, возможно, ждут. Одиночество в звонком смехе, общих шутках, новых воспоминаниях и единоличном возвращении домой. Одиночество в эпицентре веселья, общаться с людьми, отвечать на письма, принимать помощь и оказывать поддержку, но жить с мыслью, застрявшей занозой в мозгу, что все они привыкли разбрасываться отношениями, забывая о понятиях верности и привязанности в тот момент, когда выгода от участия в чужой жизни становится нулевой.

Новый альбом Джулии Холтер, о которой последние пару месяцев мы шутили чаще, чем про всех остальных певиц ртом, посвящен времени достижения точки невозврата, когда человек уже давно использовал самый-пресамый последний шанс, который исчеркали, скомкали и бросили в лицо, несмотря на все предупреждения и сигнальные огни – оставишь меня, и я сойду с рельсов, имей в виду, мое благополучие теперь в твоих руках. Чужие руки опустились, и ты срываешься с пальцев, летя кубарем в грязные апрельские лужи.

Have You In My Wilderness напоминает сборник старых добрых песен из фильмов юности наших родителей, когда не гнались за сочной картинкой или глубочайшей моралью, но показывали истории простых людей, которые, чтобы найти кого-то, могли весь мир обойти. Так и Джулия, готовая сорваться с места в Мехико, где который день подряд льет дождь, а посему в своей любви убегать от солнца, она готова замотаться в плащ-дождевик и ждать кого-то мифического. Именно об этом открывающая «Feel You», из которой изъяты любые намеки на разочарование или излишнюю драматичность, поскольку протагонист давно смирилась с участью остаться наедине с самой собой, а все мероприятие поддается хорошо известному объяснению: «ну не дома же сидеть…». Вместо понурых фраз и шмыгающих носов пространство заполнено впечатляющими инструментальными партиями, которые кажутся совершенно внезапными, незапланированными, но такими пленительными, что дух захватывает. Саксофон, клавесин, пианино, скрипка и другие инструменты взболтаны до приемлемости поп-музыки, но излучают благородство и срывают с себя любые наклейки, которые могут быть ярлыками или ценниками. Мелодии напоминают гармоничный рой пчел, стаю перелетных птиц, охотящихся хищников, бегущих к водопою травоядных – нечто, живущее по правилам Матери Природы, избегая любого влияния извне со стороны индустриализации – никаких диковинных экспериментов или переосмыслений классики.

Джулия Холтер кажется открытой и искренней, самую малость наивной, что вносит определенную толику очарования, ее хочется обнять и она примет твои объятия, но заснет одна в холодной кровати. Может показаться, что она выглядит грустной, когда думает, что на нее не смотрят, но это больше похоже на умиротворение и принятие, нежели на нечто негативное. Have You In My Wilderness напоминает мюзикл одного самостоятельного актера, соорудившего удобную сцену, исполняющего все партии, не прибегающего к услугам дублера, поскольку знает, что бы было сделано хорошо — сделай сам. Холтер обладает потрясающей манерой исполнения песен, обрывает строки, разламывая смыслы и образы в угоду ритмичного рисунка, чтобы они остались в памяти и были досягаемы для всех желающих подпевать. Джулия выстроила свет, настроила механических стражей на поднятие кулис, записала ноты, комментарии и пожелания к ним для оркестра, спрятанного на балконе, дабы музыка лилась водопадом из развешанных у потолка картонных облаков и солнечных лучей, вырезанных из желтой атласной ткани. Рассчитала до секунды каждое движение, каждый вздох, каждую вычерченную согласную букву и сорвала оглушительные овации.

В свои лучшие моменты альбом принадлежит не этому времени, не этим людям и, кажется, не этой вселенной, поскольку звучит совершенно иначе. Подкашивает как неожиданная неизвестная науке болезнь без неприятных симптомов, но с продолжительными насыщенными сновидениями, которые, в отличие от экспонатов в музее, можно и нужно ощущать прикосновениями. Have You In My Wilderness удачно смотрелся бы в антураже огромного города, умещенных до масштаба морского порта, поставленного на автономную работу при помощи самоуправляемых механических кранов. Бьющиеся приливом волны, соль на губах, плотный предрассветный туман, скрежет не смазанного металла, репетиции чечёточников у дальнего склада, где акустика звонче, позевывающие торговцы неспешно двигаются в сторону рынка, блаженные пьяницы пытаются по запаху духов любимой женщины отыскать путь домой, а неподалеку длинноволосая художница старается на мольберте запечатлеть ничем не выдающийся день, тихо напевая старинный мотив песни о том, как море позвало ее домой, но, даже не умея плавать и потеряв все платья, она добралась к своему здесь и сейчас. Где она поистине спокойна и счастлива.

Смелее! Будь первым, напиши комментарий.