Endlec — Theories and Subjects of Substance EP

На сегодняшний день, Mord, пожалуй, является единственным лейблом, релизы которого беспрекословно заслуживают так называемых в народе «автолайков». Большая сольная EP резидента греческого происхождения, с присущей роттердамскому импринту звуковой безжалостностью, заставляет в очередной раз в этом убедиться.

Желание двигаться, вторить ритму, кажется первородным грехом, словно пошевелив членами, ты продашь свою душу тем, кто имеет на нее спрос. Музыка не испрашивает одобрения, она остается мутным осадком в сердечном сосуде, под толстым слоем идей, которым не суждено воплотиться. Запредельная громкость угнетения звуком, словно сладкая пытка в сексуальных утехах, где все выдающиеся места сжимают клещами, а по телу пробегает холодный электрический ток – доверишься ли ты своему партнеру, позволишь ли провернуть еще на десять градусов?

Резкие звуки незримого мира, скрытого от глаз вуалью неуловимого тумана, закручиваются в интенсивно нарастающую перкуссионную спираль, наращивая звуковую амплитуду, словно птицы, перекрывающие шелестом перьев шепот на окраине ночи, ныряют сквозь земную твердь, необъяснимым образом ставшую прозрачной, а их крылья зовут взлететь вместе с ними за грань обыденного. Пульсация, воплощенная в фонографическом экстазе, влечет броситься в мистический обрыв акустической мистерии, где таятся мрачные пророчества апокалипсиса.

Вопреки экспрессии пророческого звона, отголоски звуков не затихают. Готическая тьма воображения рождает чудовищ отталкивающего, индифферентного мира, погружаясь в который, хочется закричать, пока крик не замрет в родовых муках. Накатывает бескомпромиссная волна оглушающего звука, сметая на своем пути все преграды. Электроакустический вал ложится один на другой и, схлынув, уносит назад, в звенящие глубины бескрайнего мирового океана вибрирующим гулом, наэлектризованная струна обрывается.

Кроваво-красная иллюзия иррациональности становится все реальнее, сумрак сгущается и рождает танцующих химер, формы которых меняются и перетекают одна в другую, и мир превращается в один ритуальный жертвенник, трансформируя застывших мумий минувшего в мерцающих фениксов, вспыхивающих факелами, уносящихся в небо россыпью потрескивающих искр. Фиолетовые проблески сна замораживает ледяным дыханием, но запредельные магические ритмы пробуждают ум, погружая в песчаную безбрежность пустынного одиночества, делая мир прозрачным, словно еще не застывшее стекло и таким же податливым и мягким, меняющим конфигурации и переходящим из одной ипостаси в другую. Цветное стекло застывает под жужжание срывающихся проводов высоковольтной линии. Новая звуковая волна появляется из ниоткуда и с пассионарной экспрессией выплескивается в печь, где затвердевает и обжигается под гул не угасающего пламени, жалящего с отчаянием умирающей пчелы.

Звук бьет с беспощадностью стека, краски стекают по гладкой стеклянной поверхности, и оттенки сменяются со скоростью ртути. Алхимическая реакция течет все быстрее в фонографическом водовороте свистящего пчелиного роя, облепившего искрящиеся реторты. Дыхание учащается, краска на стекле расплывается, а затем оцепеневает. Обжиг становится все агрессивнее, стекло звенит, трескается и лопается. Акустический звон не прекращается, он сливается с аритмическими перебоями сердца, и кажется, что вывести из этого мира, находящегося за гранью постижимой реальности, способен только электрошокер в руках реаниматолога.

Смелее! Будь первым, напиши комментарий.