Julianna Barwick — Will

Наша оценка

Новый альбом Джулианны Барвик не имеет начала и конца, обладает не столь важной историей и предпосылками, которые легко подстраиваются под нынешнее состояние и заменяются своими надуманными. Он вторгается в жизнь при свете солнца, уничтожая красивых, высокопарных, нажимающих на болевые точки и, как это часто бывает с реками слез, более изысканных конкурентов, чтобы по ночам, в свете звезд, сокрытых бесконечными тучами, нашептывать истории. Такова воля Will – заряжать ломящим кости и разгоняющим кровь ощущением правильности происходящего, аккумулировать слова, сворачивая их в клубок и скрывая в центре грудной клетки, дабы затем, по истечении недели, исписать ими все доступные клочки бумаги.

Will унаследовал богатство, ранее находящееся в собственности Лиз Харрис и Иена Уильяма Крейга – драгоценности с приглушенным блеском: полутона и оттенки, соответствующие весне и ее переменчивой нестабильной погоде. Музыка ниспадает ритмом дождя на плечи, скатывается по щекам снежной лавиной, ветром гладит тело под рубашкой, подбадривает в успехах и сопереживает во времена миллиона мелких драм, с легкостью перечеркиваемых с наступлением бескомпромиссной летней жары.

Джулианна использует свой голос в качестве инструмента, выпуская из себя, оставляя наедине со слушателем, отправляя его в путь по ландшафту промозглого эмбиента, подкидывает ввысь или пряча под темной листвой, сопровождая во всем ладно скроенными партиями клавишных и струнных, прошедших огонь и воду подковерных войн в консерватории. Мелодичность, плавно скользящая по хрустальной поверхности, поражает своей органичностью и выверенностью, избегая даже малейшего намека на надоедливость и высокомерность, что является крайне большой редкостью в мире приверженцев классической музыки. Будь то основная линия, отражающаяся эхом от безоблачного неба безлюдного морского побережья, в «Beached» или отрешенные монологи пианино, оставшиеся будто отголосками некогда величественной симфонии, звучавшей здесь, в этом истлевшем концертном зале, ныне населенном призраками, в «Big Hollow», или «Same», плавно стекающая синтетическим медом из разрезанного от уха до уха рта, кричащего даже с сомкнутыми губами, композиции лишены предсказуемости даже после десятка проигрываний.

Аккуратные, простирающиеся на сотни километров, песни, способные расцветить восприятие и придать контраста, от управляемой грусти в дождливую погоду до невольной улыбки от настигнувших ароматов распустившихся полевых цветов. Без нравоучений и напрасной помпезности – только человек, с его мыслями и тревогами, и музыка, понимающая и принимающая слушателя с благодарностью, потому не позволяющая себе оттолкнуть и отвернуться. Вся прелесть альбома заключается в том, что ему не нужно стараться, чтобы понравиться, он заранее прекрасен и не стесняется этого. Will забирается в голову и звучит во снах, рисует новые воспоминания, одаривая щедрой порцией уюта даже вне дома на чужих подушках и посреди отторгающих стен, чем знаменует собой утро, которое с этим альбомом навсегда будет добрым.

Смелее! Будь первым, напиши комментарий.